Последние материалы
Интернет магазин одежды для детей Интернет магазин одежды для детей Где лучше всего ремонтировать и обслуживать грузовой автотранспорт Где лучше всего ремонтировать и обслуживать грузовой автотранспорт Где можно выгодно купить охранное и пожарное оборудование Где можно выгодно купить охранное и пожарное оборудование Грандиозное событие в мире футбола: 23 марта 2018 года состоится матч Россия-Бразилия Грандиозное событие в мире футбола: 23 марта 2018 года состоится матч Россия-Бразилия Тренировки хоккейные Тренировки хоккейные

Нападающий.


Родился 13 сентября 1925 года в Краснодаре. Скончался 9 мая 1984 г. в Москве.


Клубы: «Спартак» Москва (1942 — 1943, 1946 — 1949, 1955 — 1960), «Зенит» Ленинград (1944 — 1945), «Динамо» Москва (1950 — 1954).


В чемпионатах СССР провел 334 матча, забил 101 гол. Чемпион СССР 1954, 1956, 1958 гг. Обладатель Кубка СССР 1944, 1946, 1947, 1953, 1958 гг.


За сборную СССР сыграл 20 матчей, забил 11 голов.


Олимпийский чемпион 1956 г. Участник чемпионата мира 1958 г.





ОДИН ИЗ НАИБОЛЕЕ…


Заглянул в два авторитетных справочника, и в обоих о Сальникове слово в слово сказано следующее: «Один из наиболее техничных игроков советского футбола». Фраза удобная, раз и навсегда изобретенная для служебного пользования: все верно, но и не отмечено ничего, что бы позволило отличить человека от десятка других, кому тоже впору этот отзыв.


Техничность — дар счастливой координации, дар, который полагается лелеять и упражнять. Сама по себе техничность не делает игрока крупной величиной. Ею надо распорядиться таким образом, чтобы окружающие поняли, какие преимущества она дает игроку, как выгодно команде иметь такого игрока и, наконец, как вырастает, поднимается вся игра, когда ее ведут технично. Искусному человеку позволено многое. Два-три финта, защитник теряет голову, и публика аплодирует. Обведен один, другой, третий, и снова одобрение на трибунах. И уже складывается та самая фраза: «Из наиболее техничных…» Кто же против красивого?! Прекрасно, когда футбол сшивают не из одних суровых нитей, а и из цветных. Тот наблюдатель, который, глядя на такого иллюзиониста, вдруг спросит вслух: «А что дальше? Кому это нужно?» — рискует нарваться на упрек в занудстве. Между тем он смотрит в суть футбола, который «не читки требует с актера, а полной гибели всерьез», не демонстрации техничности, а ее употребления для общего дела игры и победы.


Да, Сергей Сальников — «один из наиболее…» Больше того, он и перестав играть остался в глазах не только зрителей, но и новых поколений футболистов наиболее авторитетным экспертом по части техники, что ему удалось благодаря его заметной журналистской деятельности. Его и в этой области полагается признать «одним из наиболее техничных», он пользовался пером затейливым, тонко заточенным. Его заботил, как он выражался, «стиль письма», а спортивная душа принуждала его к соревнованию с журналистами-профессионалами.



Спартаковец Сергей Сальников в игре против ленинградского «Зенита».


Думаю, у нас не было другого автора, который бы подмечал так много деталей игры. Бывало, мы в редакции вдоль и поперек обсудим вчерашний матч, и не только в своем журналистском кругу, а и с участием кого-нибудь из тренеров, из бывших игроков, и вроде бы все сказано, а явится Сальников и с порога заявит: «А вы заметили, как восьмой номер с лёта одним касанием опустил мяч одиннадцатому, а тот не ждал такой прыти и испортил момент?.. А как он разыграл длинную стенку с десятым во втором тайме?» И наш разговор, было угасший, вспыхивает, мы все, поощренные Сальниковым, начинаем припоминать подробности, которые оставили в стороне, увлеченные больше сюжетом и драматизмом матча, чем его тонкостями.


Сальникову принадлежит термин «тактика эпизода». Суть тут в том, что в ходе общекомандных операций успех зачастую приносит чисто и умно разыгранный короткий эпизод. Ему это и полагалось подметить, поскольку он сам, будучи игроком, особенно преуспевал в эпизодах, умел их создавать и завершать. И кроме того, он их коллекционировал, держал в памяти и свои собственные и те, что подметил с трибун. Это была его личная «эпизодотека», составленная с разбором. Забавные, нелогичные происшествия, приключившиеся на поле, он тоже в нее включал, любил повеселить слушателей и сам хохотал. Ему чужды были навязчивые, догматические каноны. Пройдя через труженичество и все тяготы, Сальников сберег отношение к футболу как к тонкой, веселой игре, где высоко ценится все редкое, необычайное, возникающее среди обязательных бесконечных повторений.


Он был виден, различим на поле. Высоко поднятая голова, плечи развернуты, грудь вперед, весь уклончивый, чуткий, легконогий, прыгучий, готовый моментально изменить направление своего ли движения или движения мяча. Всегда оставалось впечатление, что ему все дается легко, само собой, как бы между прочим. А он еще и убеждал нас в этом впечатлении, выбирая приемы посложнее, поинтереснее, избегая простеньких, стандартных, заранее угадываемых. Любя мяч, он, как истинный мастер, знал меру этой любви. Красивый, он не красовался, играющий — не заигрывался. Никита Симонян, главный бомбардир «Спартака», и по прошествии многих лет повторяет: «Повезло мне с партнерами, сначала Тимофеич (Н.Дементьев), потом Серега (С.Сальников)…» Эпизод одному не создать — это Сальников прекрасно знал, и свою изощренную техничность не держал для личного удовольствия, вкладывал ее в общий котел, благо его понимали, ведь рядом находились кроме Симоняна Нетто, А. Ильин, Исаев, Татушин, Парамонов, Масленкин, знавшие толк в классной игре.


Сальников — из удачливых. Прожитые им в футболе годы необычайно насыщены. Ему было девятнадцать, когда ленинградский «Зенит» (27 августа 1944 года — обратите внимание на дату!) играл в финале Кубка СССР с ЦДКА. Сальников, левый крайний «Зенита», забил решающий гол, и ленинградцы победили 2:1. Среди кубковых финалов за этим навсегда сохранится особое место: сыгран в дни войны. Сальников был в сильном московском «Динамо», в «Спартаке» в его лучшие годы, стал олимпийским чемпионом в Мельбурне, в рядах сборной участвовал в знаменитом матче в 1955 году с чемпионом мира командой ФРГ, матче, сделавшем наш футбол широкоизвестным, играл на чемпионате мира 1958 года в Швеции. Он на поле встречался со звездами мирового футбола, в партнерах у него перебывали все звезды нашего футбола тех лет, и состоял он под началом самых известных тренеров. У него всегда были перед глазами образцы классного футбола, он равнялся по ним, умел их подметить, ухватить, запомнить, перенять. И оставался сам среди наиболее искусных.


Сальникову я обязан за многие футбольные удовольствия в те годы, когда он играл, а я сидел среди зрителей. Когда же мы стали товарищами по профессии, я стал ему обязанным за рассказы «с поля», за экскурсии по этажам высотного футбола. Он был не из тех, кто твердит общеизвестное, повторяет раз и навсегда сложившиеся характеристики. Вдруг скажет осторожно, не на публике, а доверительно с глазу на глаз, но твердо про знаменитого бомбардира: «А играть-то он как следует не умел, рост да сила — и ничего больше». Сначала удивишься, а поразмыслив, поймешь взыскательную точность Сальникова. Много лет я пытался и не мог заставить его сесть за книгу воспоминаний. По пальцам можно пересчитать мастеров футбола и тренеров, способных без помощи и подсказки литераторов рассказать о пережитом. Сальников среди таких был первым. Читая его обозрения в газетах, слушая его телерепортажи, я печалился, что этот человек, имевший свой отчетливый, проверенный всей его жизнью, не только не устаревший, а делающийся все более актуальным взгляд на футбол как на игру красивую и умную, не соберется с духом и не засядет за книгу.


Последние встречи остаются в памяти как особо многозначительные. В перерыве матча мы столкнулись в коридоре под трибунами стадиона «Динамо». Только что в «Советском спорте» были напечатаны очерки из этой моей книжки о пятерке форвардов послевоенного ЦДКА. Я не сомневался, что Сальников их прочитал, и внутренне насторожился, ожидая его неминуемого и чрезвычайно важного для меня отзыва: героев очерков он знал короче, чем я, — он с ними играл и дружил.


И тут молодая улыбка во все лицо и слова неожиданные, мило-непосредственные: — Я за вами тянусь, думаю — догнал, а прочитаю новенькое и вижу — нет, еще отстаю… И меня упомянете? Иногда я играл совсем недурно, например с «Миланом» в Италии… На душе у меня полегчало, и я перевел разговор. — Сережа, вы начали писать книгу? — Опять вы за свое? — Не за свое, а за ваше… — Сяду, сяду, время никак не выкрою. Да вы же знаете, меня еще могут не понять… Он верно чувствовал, что не все поняли бы и разделили его «техничное» отношение к футболу. Разве легко дается правота! Это потеря, что книги Сальникова нет.


Лев ФИЛАТОВ. Книга «Форварды».





УНИКАЛЬНЫЙ «ТЕХНАРЬ»


Сальников рано и на редкость выразительно начинал (на пороге девятнадцатилетия забил решающий мяч в кубковом финале) — и дальше очень хорошо играл в совершенно разных по стилю командах, московских «Спартаке» и «Динамо». Но наибольшее признание — или, точнее сказать, слава — пришли к нему ближе к тридцатилетию, когда Сальников, уже именуемый молодыми партнерами Сергеем Сергеевичем, вернулся из «Динамо» в «Спартак».


Впрочем, можно сказать, что в «Спартак» он возвращался дважды, ведь отличившийся за ленинградский «Зенит» в матче на Кубок-44 против ЦДКА Сергей Сальников первые футбольные уроки брал мальчишкой в спартаковской Тарасовке. Ходили, между прочим, упорные слухи, что мальчишка этот — внебрачный сын аскета Николая Петровича Старостина. Но так оно или не так, а из «Зенита» его затребовали в Москву. В разрушенном послевоенном «Спартаке» он и стал предвестием той новой команды, которую узнали мы в наметках на рубеже пятидесятых, а через два-три сезона увидели во всем величии.


Но вот на этом-то рубеже Сальникова и потребовало себе «Динамо». Опять же, по слухам, органы госбезопасности угрожали в случае несогласия спартаковца репрессировать его родственников. А Старостины находились в ссылке — заступиться за футболиста было некому.


Переход игрока чистых спартаковских кровей в распоряжение «Динамо» должен бы был обернуться для Сальникова гибелью. Его к тому же не жаловал Якушин, недолюбливали, по-моему, Бесков с Трофимовым. Но в этих-то крайне неблагоприятных для Сергея Сергеевича обстоятельствах для всех и сделалась очевидной крупность его дарования.


Когда среди знатоков с хорошей памятью заходит речь о знаменитом на все времена спартаковце, во главу угла рассмотрения этого форварда — левого инсайда и края — обязательно ставят его технику владения мячом. Определение Сальникова как уникального «технаря» давно сделалось общим местом. И все же лишнее упоминание о техническом могуществе Сергея Сергеевича вовсе не кажется мне праздным.


Сегодня мы, похоже, смирились с мыслью, что судьба наших игроков — уступать и дальше в индивидуальном классе иностранным (я, в основном, про дальнее зарубежье) футболистам. И что уделом отечественного футбола на будущие времена останется изыскивать для соперничества с ними иные качества и средства. А Сальников и на мастеров из сильнейших клубов Италии и Англии своей виртуозностью производил сильное впечатление — и сам любил вспоминать, как блеснул в матче с «Миланом».


Техническая эрудиция Сергея Сергеевича отличалась от ошеломляющего трюкачества Петра Дементьева или бразильцев. Пека любил абстрагироваться от партнеров — чтобы вдруг показать свое небывалое умение в невольной рекламной паузе, веселой, но тормозившей развитие игры в рациональном русле. Я-то лично убежден, что иррациональность в футболе уместна и даже необходима. Но это — к слову, а сейчас, не вдаваясь в справедливость или несправедливость случившегося, замечу про Пеку Дементьева, что в сороковые годы — годы наивысшего интереса к футболу — он в команды, борющиеся за первенство, не приглашался, тогда как Сальников, как и Дементьев-младший, оказывался им необходим.


«Динамо» играло, повторю, в совсем не схожий со спартаковским футбол: пас накоротке хозяева поля в Петровском парке не признавали. Но партнерством с кадровым спартаковцем Сальниковым динамовским форвардам пришлось дорожить: своей молодой энергией он, пожалуй, продлил трудовую жизнь этим классикам-ветеранам.


Человек со спартаковской стороны свои пять сезонов «на чужбине» провел в лидерах «Динамо». И назад его отпустили со скандалом. В пятьдесят пятом году Николая Петровича Старостина назначили начальником команды «Спартак» — и он без промедления настоял на возвращении Сергея домой. На дворе стояла оттепель, но госбезопасность своих позиций не утратила — Сальникову уход из «Динамо» стоил звания заслуженного мастера спорта. Но никогда он так здорово не играл, как по возвращении к родным пенатам.


Место левого края к тому моменту занял молодой олимпиец Анатолий Ильин — Сальников в Хельсинки не ездил, органы все равно не доверяли его спартаковскому свободомыслию, и он заиграл инсайдом, вытеснив из состава сорокалетнего Николая Дементьева. Времена все же наступили полиберальнее прежних — и радиокомментаторы не страшились называть игрока, вызвавшего неудовольствие руководства тайной и явной полиции, сильнейшим в стране, а после победы в Мельбурне ему и звание автоматически вернули.


За «Спартак» ему еще выпало сыграть целых шесть сезонов — выступал Сальников до тридцати пяти лет. Конечно, в два своих последних он скорее помогал встать на крыло молодым, выдвигаемым новым тренером Симоняном (без малого ровесником Сергея Сергеевича) в основной состав, чем пребывал на первых ролях. Но четыре лучших его сезона пришлись на весьма памятные страницы футбольной истории. Он забил мяч сильнейшим тогда в мире венграм. Он вошел в состав той команды, что победила в Москве официальных чемпионов мира — сборную ФРГ. К олимпийской награде добавил участие в чемпионате мира.


Блестящим человеком оставался Сальников и по завершении карьеры игрока. С тренерством у него не слишком заладилось — воли в руководстве людьми он, по своему складу характера, не проявил. Но широта взглядов сделала его оригинальным журналистом.


Бог подарил ему легкую и красивую, если позволено будет так сказать, смерть: Сальников умер в раздевалке, отыграв матч за ветеранов.


Александр НИЛИН. «СЭ«.